Письма канадскому другу

“Где бронзвой золой жаровень,
Жуками сыплет сонный сад…”

Если бы десять-пятнадцать лет назад, где-нибудь в походе у костра мне сказали, что я обзаведусь землей и дачей – ни за что бы не поверила! Конечно это не сад и мы, “дачники”, к “садистам” относимся с нескрываемым уважением и завистью. Это как в бизнесе. Начали все, кому не лень, а потом с сожалением, потерями и разочарованиями поняли – талант нужен кроме знаний из умных книжек и особые качества. А это – штучный товар ручной работы. Конечно, проще всего было накопить денег и купить дом в деревне. Нам же надо было другое. Во первых, испробовать Закон о земле и получить по праву свои десять соток, отнятые многократно у предков. С Сельсоветом, вернее с его председателем, мой земной-пробивной муж работал год. Косили сено по дружбе, возили запчасти к трактору, лечили поросенка. Даже один сезон вакцинировали всю скотину в поселке. Наконец получен заветный документ о праве пожизненного владения с передачей по наследству 10 соток Мраморской земли на горке у леса, там, где отметил землемер и вбил в глинистые откосы колышки. Еще год огораживались сеткой и разбивали грядки под клубнику. За зиму лесник срубил баньку 3 на 3, которой эн-ное количество лет предстояло поработать ДАЧЕЙ. Все тяготы отсутствия денег, транспорта и хоть сколько-нибудь плодородной земли на нашей горке скрашивались удивительным пейзажем. За спиной куинжевская березовая роща, слева солнечные сосны, а прямо, в оправе поразительно живописного уральского леса озеро. Зато валерьяна, душица, зверобой, земляника и грибы прямо у дома.

Домок наш строили лето. Ни за что бы срубленный уже не подвели под крышу, если бы не Федя. Когда дети были маленькие , подвигнуть их быстро сделать что-то полезное можно было фразой: "А кто придет и сделает, Федя?".

Этот Федя из детской поговорки вдруг пришел собирать наш домок. Он был умел, жилист и жесток. Пил каждые два часа по стакану спирта и летал под крышей между стропилами как бес, подгоняя непарламентскими выражениями моих “травмированных высшим образованием парней”. Это было как песня. Я всегда догадывалась, что мужчины, странный народ. Они могут в странном состоянии начать делать что-то ужасно тяжелое, новое и сложное, которому не видно конца с легким сердцем. И, представьте, у большинства в конце концов непременно получается. Потом объяснилось все просто. Федор – афганец, служил у Лебедя, потерял глаз и друзей. Талантливый столяр, как потом выяснилось, но безнадежно травмированный человек.

Домок получился маленький, но с верандулечкой и лестницей наверх. Крыша, та самая Федина, которую воздвигали как парус под сомнительные комментарии деревенских, оказалась непротекающей и высокой. Чердак выглядел как комната. Окно там предусмотрительно сделали – из оргстекла . В удачный летний день в этом домике нас удобно устроилось 7 человек, живо напоминая о теремке с многочисленными обитателями.

Те самые 10 соток светло глинистого цвета прекрасно рожают всяческую аптеку и ни в какую не хотят растить вульгарную морковь и укроп. Уж мы ей торфу два Камаза, стружек с конюшни, земли со зверохозяйства, наконец. Ждет коровьего злата. Это надо видеть. После прогона стада, на места стоянки несутся с ведрами и тачками такие как мы и собирают кривясь это “золото” лопатками. Не представляется возможным удобрить все сразу, потому первым достается кустам смородины и вишенкам, уж потом терпеливой клубнике и плебейке-малине. Год назад посадили мы первую яблоньку, в этом году - вторую и сливу. Растут. Потому и решили мы , расставшись с огородными амбициями растить чеховский Вишневый сад. Тем более, что жизнь наша смешная к этому изо всех сил подталкивает, а интеллигенские замашки уже точно никуда не деть.

Экономические категории дачной жизни сегодня сравнимы с приобретением и содержанием не самой новой машины и капитального гаража. Особенно дороги – стройматериалы и столярка. Предельно дешев труд, не очень дорога доставка материалов в радиусе – 25-50 км. Но, похоже это не приобретение, а такой процесс, от которого надо стараться еще и получить удовольствие. Позволяет это делать невообразимо чудесный уральский лес и глубоко задавленное чувство собственника. Вот оно мое государство! И никто нам здесь ничего не смеет приказать! И мы каждого готовы приветить и покормить, пришедшего с добром. Но вот проза жизни. Отпуск кончился и наш домок неделю жил без нас. Суверенность его и нашей жизни была грубо нарушена, взломали стенку и дверь, взяли какие-то мелочи, но хоть не напакостили в это раз… Увы, мы для них буржуи и захребетники. Никому не объяснишь обратного. Как понятны становятся чувства и уехавших и оставшихся тогда в 20-х.

Деревня живет бедно , пьяно и тяжко. Оттого и труд дешев. Три самых крупных места работы – при последнем издыхании.

- На Мраморском руднике последний заказ – мелочи для метро и все памятники, которые уже два года “планируют” как ширпотреб.

-Зверохозяйство стонет от директоров-грабителей и ждет х о з я и н а . Клуб деревянный еле дышит, библиотека надеется на детей. Но сельсовет устроил День Рождения поселка и отремонтировал главную дорогу.

- Железная дорога изо всех сил сокращает накладные расходы, оставляя без работы обходчиков и смотрителей, сокращая диспетчеров.

Зато два магазинчика вливают здравую рыночную кровь изобразив конкуренцию ЧП, пекущего хлеб и старого хлебоприемного предприятия. Дачники вроде нас составляют едва ли не половину населения. Есть даже переселившиеся в деревню. Молоки и творог со сметаной по выходным купить уже нелегко. Потихоньку формируются потребности нашего брата. У вокзала открыли киоск, как у нас были пять лет назад. Пока мечтаем о будущем, ходим в лес по ягоды и грибы, лечимся после Уралмаша воздухом из таволги, земляники, душицы и подмаренника. Любуемся пейзажем.

На старой березе за забором семья дятлов усердно учила летать великовозрастного и суетливого слетка. Они ничуть не боялись нашего соседства, позволили разглядеть кардинальскую красную шапочку, желтые перышки-аксельбанты на крыльях, кокетливую белую полоску на хвосте и розовый животик. Разговаривали они почти по человечески. Похоже, что отец ворчал на несамостоятельность ребенка, а мама робко защищала. Видели бы вы, как почти пальцем у головы покрутил дятел-папа, когда сын начал послушно и тупо долбить старый столбик забора.

Знакомая жаба-Апполинария (у нее имя на лице написано) вышла на вечернюю охоту. Маленькие лягушатки с ноготок уморительно, как мухи подлетают и шлепаются у ног и неумолимо следуя инстинкту по полвершка двигаются от озера к лесу, в траву, в лужи, к вкусным букашкам , к филинам и совам. В муравейниках позакрывали входы и на траве медленно и торжественно наливаются капельки росы.

Этот Мир живет без нас просто и гармонично. Он готов терпеть наше присутствие как еще одну жизнь, еще одного существа.

Туман тихонько подползает от озера и лесной пади над болотом. Все, что только-что летало, жужжало, кусалось и головокружительно пахло солнцем, травой, земляникой и детством , как будто убегавшийся ребенок , застыло на полуслове, задышало тише и замолкло. Уныло гукнул удод. Стало слышно даже, как сосед сматывал катушку спининга на плоту посреди озера. Он насладился вечерней зорькой, десятка два окунишек на уху-неплохо. Графически ясный и короткий предвечерний час пробегал.

Крошечная наша избушка , весь жаркий день чудесно хранившая прохладу, к вечеру нагрелась и желтеющие бревна отвечали руке по-живому . Для всех, пришедших на огонек - чай со смородиновым листом из ключевой воды, и долгие сидения на крылечке. Месяц проявился на небе какой-то смешной, очень рогатенький. Звезды и небо здесь совсем другие. Уже мало что может удивить, но к этому нельзя привыкнуть – небо, звезды, тишина и завершенность жизни здесь. Никогда еще не испытывала чувства, что все это живет с тобой каждую минуту. В полутьме нервно залетали перед носом стрекозы. Две золотистых крапивницы устроились в кухне на стекле на ночевку. “Кажется дождь собирается…”

Можно было предполагать еще днем, - когда над Дашенькиной сосной застынет облачко, даже совсем пушистое и маленькое, то через четыре-пять часов, почти из ничего - жди дождя. Вчера, в такой слепой дождик под солнцем, Дашенька, как ящерка из сказки, сверкая пятками плясала голышом и что-то кричала веселое, бессвязно счастливое. Потом мы побежали на опушку под березы, в наши места. “-Грибки, обабки, рыжики,синявки,-“ пела моя девочка и вдруг из всей ее пробуждающейся души вырвалось вздохом: “-Спасибо тебе, лес, спасибо жизнь!”, - Это под березкой притулились два красноголовика-подростка, а почти на тропке важный с рожденья белый. Кончался еще один дачный день.

Вчера Даша с соседом Темой нашли семейство ящериц. Быстро разобрались, кто папа, кто мама, решив, что та самая сказочная ящерка – их дочка и подрастает , - отпустили на волю родителей и прикрыли ход в гнездо травой от лихих людей. Знают уже, что есть такие. Потом долго ловили одичавшую кошечку, рассказывая про деда Кокованю и девочку Даренку. Они ничуть не удивились тому, что из этих мест и Хозяйка Медной горы и волшебный олень. Когда им будет по шестнадцать, яблони будут закрывать небо, домок станет обычной баней, правда набравшей в себя их мечты и сказки, состарится еще не построенный дом. Состаримся и мы быстрее озера, леса и тем более неба со звездами. Может быть жизнь тихонько возвратится к здравому смыслу…

(helen@skbkontur.ru)

Автор текста: Е.Яхонтова


Ð
¿ Россия, Екатеринбург, пр. Космонавтов, 56, (343) 339-31-20, 339-31-21, 334-37-43 © 2006—2007 ЗАО «ПФ "СКБ Контур"»